cand_orel

Categories:

Думать с Пелевиным о непобедимости солнца (XXVII) Процедура

Виктор Олегович Пелевин (род. 22 ноября 1962, Москва, СССР) — русский писатель, эссеист, автор культовых романов 1990-х годов: «Омон Ра», «Чапаев и Пустота» и «Generation „П“». Лауреат многочисленных литературных премий, среди которых «Малый Букер» (1993), «Национальный бестселлер» (2004), «Большая книга» (2010, 3-е место), премия Андрея Белого (2017). В августе 2020 года был опубликован роман «Непобедимое Солнце». 

Непобедимое Солнце (Sol Invictus) — официальный римский бог Солнца солнечного культа, созданного императором Аврелианом в 274 году н. э. Его культ превосходил другие восточные культы по важности вплоть до запрета политеистических религий при Феодосии I. Общепризнанно, что самой ранней надписью, связывающей непобедимого императора с Солнцем, является легенда на бронзовом орнаменте, датируемая по своему стилю вторым веком: INVENTORI LUCIS SOLI INVICTO AUGUSTO.

Есть, что поцитировать...

Все уже было готово к процедуре.

Горели два софита – их мягкое сияние не резало глаза. В центре каменного мешка стояло зеркало на подпорках, перед ним – удобный офисный стул. За стулом была еще одна лампа – галогенный светильник на длинной штанге. Его рефлектор, поднятый над спинкой стула, отражался в зеркале.

Но это было еще не все.

У стены лежали две небольшие черные овцы со связанными ногами и замотанными скотчем мордами – и, честное слово, это выглядело продолжением того самого мексиканского боевика, о котором я думала десять минут назад. Овцы вели себя спокойно – только косились на нас равнодушными все понимающими глазами.

– Здесь в древности вопрошали умерших и приносили им жертвы, – сказала Со. – Видишь это углубление? Как бы такая канавка? Сюда стекала жертвенная кровь. Если зарезать овцу в любом другом месте, ничего особенного не случится. Но если кровь снова попадет сюда, нас услышат…

Глядеть овцам в глаза было трудно. Как и откуда смотрит на человека бог? Да вот так он на нас и смотрит…

Тим хлопнул в ладоши.

– Начинаем.

Мальчик в шортах подошел к стулу, сел и откинулся на спинку, приняв расслабленно-ленивую позу, ведущую, как я помнила из школьных напутствий, к сколиозу. Но сегодня педагог не проснулся ни в одном из взрослых.

Усатый мафиози подошел к галогенной лампе и поправил ее – так, чтобы отраженный в зеркале свет падал мальчику на лицо. Потом он уменьшил яркость до минимума.

– Ребенка душить не будут? – спросила я шепотом у Со.

– Нет, – ответила она. – Будут гипнотизировать.

– Это не опасно?

– Нет. Они это делают часто. Семья профессионалов.

Заиграла тихая музыка – струнный фолк. Это было что-то неуловимо знакомое, то ли испанское, то ли итальянское, и вполне подходило к гангстерскому боевику, который я все еще снимала у себя в голове.

– Зачем музыка?

– Потом расскажу, – ответила Со. – Лучше смотри. Это интересно. Не каждый день увидишь.

Мальчик на стуле некоторое время лениво кивал в такт музыке – а потом перестал. Выглядело это так, словно он уснул на уроке. Тогда Тим повернулся к одному из джинсовых парней и провел ладонью по шее.

Турок подтащил овцу к канавке на полу и, прежде чем я успела зажмуриться, перерезал ей горло складным ножом.

Он раскрыл лезвие движением большого пальца, за миг до рывка руки – так что я увидела блеск стали только тогда, когда дело было уже сделано.

Овца несколько раз дрыгнула ногами. Черная кровь, как и обещал Гомер, полилась в каменный желоб. Я думала, что она заполнит его, но она почти сразу куда-то стекала, как будто ее действительно пили невидимые жадные рты.

Женщина в бусах подошла к стулу с мальчиком, встала рядом с лампой и вопросительно повернулась к Тиму.

– Позови Бассиана, – тихонько сказал тот.

Женщина, видимо, понимала, о ком речь – она уставилась в зеркало и произнесла длинную фразу на языке, которого я не узнала. На латынь похоже не было.

– Что это за язык? – прошептала я.

– Греческий. Не совсем такой, как сегодня.

– А почему не латынь?

– Они говорили по-гречески, – прошептала Со. – Молчи и слушай.

Женщина повторила ту же фразу еще раз. Потом еще.

– Бассиан не отвечает, – сказала она.

– Тогда позови Месу или Домну, – велел Тим.

Женщина в бусах опять запричитала, ласково и жалобно, словно уговаривая отражающуюся в зеркале лампу. Это продолжалось долго, но ничего интересного не происходило. Тогда она повернулась к Тиму и пожала плечами.

Турок с ножом подошел ко второй овце и вопросительно уставился на Тима. И в этот момент свернувшийся на стуле мальчик заговорил.

Как только он открыл рот, я поняла, что это Фрэнк.

Нет, мальчик говорил своим собственным голосом, тонким и детским – но это был Фрэнк.

– Hi moonchild. Рад тебя видеть… Дилдо пригодилось, да?

– Да, – ответила я. – Спасибо. А ошейник я забыла в гостинице. Извини…

Мальчик тихо засмеялся – так же, как смеялся Фрэнк. Он глядел не в мою сторону, а в зеркало. И, похоже, совершенно не понимал, к кому обращается.

– Это ты извини, что так получилось, – сказал он. – Ты разозлилась, когда увидела в сумке эти маски? Я не думал, что все произойдет так быстро, иначе попрощался бы… Ты в порядке?

Со и Тим смотрели на меня. Мне следовало поддержать разговор.

– Я в порядке, а ты? Как жизнь?

Мальчик хихикнул, и только тогда до меня дошел весь идиотизм моего вопроса: «how’s life»? Естественно, я отмочила это без всякого умысла.

– Отлично, – ответил Фрэнк. – Просто отлично. И смерть тоже.

– Где ты сейчас?

Фрэнк опять засмеялся. Со улыбнулась, и я догадалась, что снова сморозила глупость.

– Я здесь, бэби. Я прямо здесь с тобой. Где еще я могу быть?

– Извини, – сказала я. – Я волнуюсь.

– Не волнуйся, – ответил он. – Все будет хорошо. Ты должна знать… Тебе уже говорили – и это правда. Я оставил тебе маски не случайно. Ты Луна. Луна притягивает Солнце. Найди истинное Солнце.

– Как?

– Ты знаешь.

– Я не знаю, правда.

– Ты знаешь, как искать, – повторил Фрэнк.

Я поняла, что спорить с ним глупо.

– Скажи, ты счастлив? – спросила я. – Тебе хорошо?

– Я сейчас с тобой, и мне хорошо. Я сейчас с тобой, и я счастлив.

– Когда я уйду, где ты будешь?

– Я не знаю, – ответил Фрэнк.

– А откуда ты пришел?

– Я не приходил, – сказал Фрэнк. – Я был с тобой.

– Как?

– Все, кто умерли. Они всегда с тобой. Они живут через тебя. Ты живешь для них. Ты их окно в жизнь. Ты и есть они.

– В каком смысле?

Мальчик некоторое время сопел.

– Ты – это мы, – сказал он наконец. – А мы – это ты. Мы смотрим сквозь тебя на мир. Пока это продолжается, ты думаешь, что живешь. Ты видишь и слышишь для нас. Ты – это все прежние люди, глядящие в окна твоих чувств.

– А что вы делаете, когда не смотрите в них?

– Мы всегда смотрим в окна. Больше ничего нет. Если мы перестанем смотреть, мы исчезнем. Ты не поймешь. Я тоже не понимал. Мертвые, живые – это философские идеи. На самом деле ничего подобного нет. Есть свежая кожа. Она стачивается о мир и сходит слой за слоем. На ее месте вырастает другая. Мы все – одно и то же.

– А почему твой дух приходит попить крови?

Договорив, я сразу пожалела. Но ничего страшного не произошло. Мальчик хрипло засмеялся, и я опять узнала смех Фрэнка, как бы воспроизведенный на чуть более быстрой скорости.

– Хороший вопрос, – сказал он. – В жизни бывают определенные формальности, существующие, чтобы сущности могли встречаться. Например, посольские приемы. Званые обеды. Вызов проститутки. Заказное убийство. Или такие вот ритуалы, соединяющие жизнь и смерть. Кроме того, свежая овечья кровь – это очень вкусно. Тебе понравится…

– Разве можно соединить жизнь и смерть? – спросила я.

– Конечно, – ответил мальчик. – Жизнь – это иллюзия. Смерть тоже иллюзия. Двум иллюзиям не надо соединяться. Они и так одно и то же.

Было непонятно, шутит Фрэнк или говорит всерьез. С другой стороны, я не всегда понимала это и при его жизни.

– Ты нашел то, что искал? – спросила я. – То, к чему стремился? Ты встретил богиню?

– Да, – ответил мальчик. – Богиня приняла меня так же, как Каракаллу. Боги не предают тех, кто их полюбил. Они предают только тех, кто с ними торгуется. Они встретят нас после смерти… Раньше я не понимал. Теперь я вижу больше. Вижу все.

– Что ты видишь?

– Я был не тем, кого искали боги. Каракалла тоже. Тот, кого искали боги, пришел вслед за ним. Он опять придет следом. Через тебя.

– Через меня?

– Как через дверь, – сказал он.

– В каком смысле? – заговорила Со, молчавшая до этого. – Саша и есть солдатор?

Это странное слово – если я правильно его услышала – не сказало мне ничего. Но я его запомнила.

– Она откроет дверь, – ответил Фрэнк. – Она откроет дверь, и солнце ей улыбнется. И в комнату влетит ослепительная бабочка. Как в митреуме на галльской улице… Она приведет того, кого вы ищете.

– Как? – спросила Со. – Как она это сделает?

– Как искать, она знает. Ей нужны будут маски.

Когда Со вступила в наш разговор, мне показалось, что Фрэнк стал куда-то удаляться – хотя в чем именно это выражалось, я не знала.

– Фрэнк, – спросила я, – что мне делать?

– Они тебе скажут, – ответил Фрэнк. – Не пытайся сбросить эту ношу. Иначе умрешь так же глупо, как я. Камень тебя видит.

– Ты меня пугаешь, – сказала я жалобно. – Какую ношу? Какой камень?

– Ты все узнаешь.

– Когда?

– Маска Солнца расскажет про себя сама.

Мальчик замолчал. Он молчал в этот раз очень долго, и я поняла, что Фрэнка рядом больше нет.

Тим сделал турку знак, и тот перерезал горло второй овце. Кровь стекла в ложбинку камня, исчезла, но мальчик молчал. А потом он открыл глаза – и сказал что-то по-турецки.

– Все, – перевел Тим. – Больше никто не придет.

INVENTORI LUCIS SOLI INVICTO AUGUSTO

Buy for 20 tokens
По поводу моего вчерашнего поста "Я разорён", каюсь, был не прав, однако получил очень полезный фитбек. Об этом подробно... (фото: Яндекс Картинки, кадр из к/ф Во все тяжкие) Возможно было глупо использовать стандартную подачу информации, а именно "кликбейт", когда пишу…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded